KFC в Астане моментально набрал популярность. Недорогие забегаловки пришлись очень кстати голодной до брендов публике и народ редко отказывал себе в дюжине острых крылышек. В фуд-кортах моллов от лавочки куриного гегемона не отлипала вертлявая очередь, сотрудники же иных едален лишь завистливо клацали зубами. Студенты и творчески ориентированные молодые люди неторопливо пережевывали до хрустящей корочки жареный в масле заменитель картофеля, небрежно лаская жирными пальцами дисплеи сенсорных смартфонов; те же, что помладше, искренне удивлялись найденной в детской порции игрушке и невнятно пищали. Неиссякаемый спрос рождал конкретное предложение — к концу 201* года на территории столицы насчитывалось двенадцать точек, щедро орошенных улыбками полковника Сандерса.

Тогда же куриная верхушка наконец перенесла Астану из списка городов непонятных в список городов цивилизованных и удосужилась-таки воплотить во всех своих заведениях города идею автоматов по выдаче соусов. Господа потребители встретили новшество с невероятным восторгом. И дело даже не в том, что желающий отведать соуса должен был отвалить ассигнаций бескомпромиссному кассиру, поскольку кетчуп в большинстве своем раздавали бесплатно. Профит крылся в самом факте наличия раздавателя кетчупа. Небольшие пластиковые контейнеры доставались из аккуратно сложенных стопочек и подставлялись под специально обученный механизм. Легкое движение руки и аппарат выплевывал дозу внутренностей мертвых помидоров. Иные эстеты доводили процесс до ритуала. Величаво усмехаясь, они с неприязнью оглядывали тех, кто видел подобное устройство впервые и немного жался к стенке на пути к заветной жиже. Жили подобным образом ровно до тех пор, пока не появился он.

На дворе стояла осень. Описания не будет, поскольку это мерзкое время года описано столько раз, что любая попытка будет казаться жалкой пародией на. В третьем часу дня дверь одной точек KFC отворилась и в строение вошел человек. На нем были именитые джинсы, щегольские осенние полусапожки и черная ветровка с висящими шнурками для затягивания капюшона из под которой виднелся серый свитер. Но не одежда, и даже не дорогой джип на котором он приехал были необычными. Бросалось в глаза другое — стеклянная бутылка из под кетчупа «Балтимор Цыганский», которую он держал в руке. Блестящая, с поптрепанной этикеткой и ярко-красной крышкой. Человек огляделся по сторонам и направился прямиком к «машине, выдающей кетчуп». Там он еще раз огляделся, вздохнул и нажал на кнопку выдачи. Тягучая смесь поползла в подставленную бутылку.

Вышеописанный процесс столь сильно занял умы посетителей забегаловки, что те старались не дышать. Наглость и невероятная простота действий похитителя кетчупа производили эффект разорвавшейся бомбы. Воришка, меж тем, обреченно посмотрел по сторонам и, затравленно глядя на бутылку, принялся качать с удвоенной силой. Когда бутылка наполнилась, он тщательно прикрутил крышку, кашлянул и вышел из здания. Те, кто глазел в окно могли бы рассказать, что сел он в черный ML-Klasse и уехал.

Казалось бы! Но похититель пришел снова. Очевидцы утверждали, что в разное время он появлялся в разных точках и воровал бесплатный кетчуп. И, что характерно, неуверенность в его взгляде улетучивалась подобно тому, как испаряется капля воды, пролитая на горячий песок. Сбитые с толку завсегдатаи не могли понять мотива и результата. А пока они растерянно шевелили ушами, незнакомец успевал в день утаскивать до девяти бутылок превосходного salsa de tomàquet месячной выдержки. И так длилось достаточно долго.

Случилось так, что слухи дошли до верховного куриного руководства. Приставленный наблюдатель подтвердил слухи. Руководство разъярилось. Вменить похитителю преступление не удалось. Решением указывалось изъять автоматы по выдаче кетчупа из точек и вернуть Астану в список городов непонятных. Приступить предлагалось безотлагательно.

Спустя полтора месяца устройства остались лишь в половине точек, а еще через три всего в двух. Обеспокоенный народ менял места дислокации порождая неестественную активность в местах незатронутых указом. Похититель же, к тому времени уже матерый вор, законник в мире воров кетчупа, совершенно бессовестным образом продолжал тащить халявный кетчуп. Бутылку сменила пятилитровая бадья и частенько случалось так, что из аппарата законный желающий вместо густого ароматного соуса получал противное шипенье и руку обдавало поносными каплями жалких остатков. И вот, осталось всего одно еще нетронутое указом заведение. Последнее пристанище.

В томительной тишине было слышно лишь бульканье кетчупа, наполняющего бадью и поскрипывание ручки. Народ молчал, а похититель не обращал на молчунов внимания — он вычерпывал запасы из последнего рудника в этом городе.

- Да сколько уже можно, наконец? — вдруг раздался преисполненный нечеловеческой боли крик.

Посетители сориентировались мгновенно. Толпа ринулась к похитителю, а два крепыша схватили его за руки. Через пару минут суд Линча вынес странное, но вполне подходящее ситуации решение. Отчаянно сопротивляющегося похитителя насадили ртом на выдающую кетчуп трубу, жестко зафиксировали вокруг нее губы и запустили подачу. Сначала похититель отказывался глотать, но когда ему зажали нос, дело пошло веселее. Устройство исправно выполняло свои функции. Кетчуп кочевал из неорганического резервуара в органический. Так продолжалось достаточно долго, пока, наконец тело похитителя не перестало дергаться. Руки экзекуторов разжались, кто-то, проверив пульс и зрачки, неутешительно констатировал смерть. Вдруг стало неуютно.

Немного постояв, люди разошлись по домам.

По небу ползали тягучие осенние облака, лишний раз напоминая о необратимости наступления морозов. Топить еще не начали, но в квартирах уже зябко ежились мерзнущие люди. По проспекту лениво двигалась пробка, белой мордой упираясь в аварийный перекресток, где неопытный регулировщик изо всех сил дул с свой табельный свисток. Свисток заливисто верещал, а равнодушные автомобили не обращали на него никакого внимания. Наступали сумерки.

Один хипстер по имени Олег решил провести этот вечер в спокойном одиночестве. Он с трудом перенес любимое кресло-качалку поближе к окну, и отправился к чайнику, чтобы заварить себе пуэр. «Pure Puer» обещала остроумная надпись на упаковке. Хипстер налил кипятка в кружку и утопил в нем пакетик. Недоверчиво покосившись на цвет получившейся бурды, он щедро плеснул туда шадринского молока, решив, что вкуса это не испортит. Дело в том, что пуэру хипстер никогда не пил и его немного пугал этот опыт. Хипстер увидел, как бурда приобрела более или менее знакомый цвет, немного успокоился и осторожно понес кружку к креслу. На кресле его уже ждал томик Коэльо. Олег уселся, завернул ноги в заранее приготовленный плед и недовольно крякнул — чашка, стоящая на подоконнике, находилась вне досягаемости его рук. Потянувшись к чаю, хипстер упустил момент, когда центр тяжести кресла чересчур сильно сместился вправо. Мгновение — и хипстер упал, больно ударившись головой о батарею. Злобно выругавшись, он поднялся с пола, и подвинул кресло поближе. «Дубль два,» — подумал хипстер и снова повторил монотонные процедуры усаживания субтильного тела в тяжелое кресло. Немного раскачавшись, он открыл первую страницу книги (следует отметить, что Коэльо Олег ранее не читал), взял в руку чай и передал креслу небольшой импульс. Неторопливо раскачиваясь и читая неинтересный ему текст, хипстер щедро отхлебнул пуэру. На вкус пуэр оказался мерзопакостнейшим зельем. Хипстер поставил чашку обратно на подоконник и уставился в окно — книга ему тоже не понравилась. Но Олег решил быть хипстером до конца. Собравшись духом, он пятью большими глотками осушил чашку. Выпучив глаза, он смотрел на серую улицу и ему очень хотелось подышать.

Тогда Олег решил прогуляться. Надев специальные хипстерские штаны со свисающей мотней, очки рэйбэй и накинув воротастый плащ, он покинул квартиру. Через некоторое время ему позвонила хипстерша Флора и предложила прогуляться. Настроение начало улучшаться.

Гуляя с Флорой по освещенной площади, Олег вдруг почувствовал себя неуютно и тоскливо. Его живот издал протяжный звук, похожий на стон раненного кита. «Проклятый пуэр!» — молнией пронеслась в голове мысль. Через несколько минут Олег не мог думать ни о чем кроме спасительного унитаза. Но площадь и центр города диктовали свои правила в этом многолетнем противостоянии — туалетами вокруг и не пахло. Флора увлеченно чирикала о новом фильме Армена Болотного — известного арт-хаус режиссера, и не замечала происходящих с Олегом метаморфоз. Олег же терпел из-за всех сил. А потом он совершил непростительную ошибку — смачно кашлянул...

К удивлению Олега катастрофы не произошло. Флора ничего не заметила, а мотня штанов из плотной ткани крепко держала свидетельства позора, несмотря на их консистенцию. Олег с радостью думал о том, что все обошлось. А когда они подошли к дому девушки, та позвала его в гости, на чашку пуэра, добавив, что родители уехали. Олег отказался, хотя вся его сущность рвалась на третий этаж, в сорок вторую квартиру, где и жила Флора. Неуклюже чмокнув ее в щеку, Олег грустно побрел домой, неестественно широко переставляя ноги.

А обосранные штаны пришлось стирать матери Олега.

Это случилось, когда я работал на кассе в МакДональдсе.

Несмотря на то, что клиенты набегали постоянно, было невероятно скучно. На автомате я переставлял бургеры и соусы с приемного лотка на разнос, ссыпал в картонные коробки хрустящую картошку и ожидал схода пены с очередного стакана колы, мозг же в это время изнывал от тоски. Лица людей почти всегда выражали недоверие, по некоторым было сразу видно, что пришли они не вкусно поесть, а самоутвердится за счет того, что прислуживает им человек в полтора, а то и в два раза старше. Иные вообще заказывали биг-тейсти бургеры, горы макнаггетсов, а потом уходили, оставив добрую половину еды. Я тыкал в бок сердобола Серегу и громко шептал: «Э, смотри! Че сказали бы об этом дети в Африке?». Серега хмурился и не отвечал. А я все искал и искал, за что уцепиться взглядом. А потом наступил день, когда все перевернулось.

Была среда. Народ подходил неспешно. Заполненность фуд-корта была не выше средней. Я отлично помню, как к кассе, за которой стоял Серега подошел человек и сделал стандартный заказ. Когда он направился к столику, меня вдруг кольнуло. Представьте себе ощущение дежавю, а потом увеличьте его на порядок — и получите мое состояние. Глухонемой мозг отчаянно мне о чем-то сигнализировал, но выбрал для этого весьма неординарный метод. Я наблюдал за клиентом и странное ощущение не проходило. Вот он подошел к столику, увидел, что тот грязный и направился к другому. Ничего необычного. Но в чем тогда причина моей реакции? Стоп! Меня вдруг осенило — путь клиента. От кассы и до грязного столика, от грязного столика и до чистого. Маршрут был мне знаком. Но откуда? И я стал наблюдать.

С этого дня моя работа превратилась в навязчивую идею. С утра я приходил раньше всех, с нетерпением ждал первого покупателя и чуть ли ни волоком тащил его к своей кассе. Реактивно отпускал еду, а потом вожделенно смотрел на то, как клиент двигается к столику. Затем трясущимися руками открывал тетрадку под столом, где и фиксировал данные. Вскидывал руку вверх и восклицал: «Свободная касса!». Так продолжалось около года.

За особые успехи в работе меня повысили на несколько ступеней и теперь я был старшим менеджером зала. Должность подразумевала слежение за кассами, то есть сложно придумать более удобную позицию для обозрения перемещений клиентов. Каждый вечер я анализировал полученные результаты и в итоге выяснил, что есть несколько разных траекторий, по которым ходят наши клиенты. С небольшими отклонениями, но всего их было 9. Это с трудом укладывалось в голове, однако факт остается фактом. Статистические данные, полученные с тысяч клиентов отображали именно такую картину. Впрочем, результаты о количестве маршрутов я получил еще в первый месяц наблюдений, остальное же время ушло на подтверждение результата. Тетрадка росла, а вместе с ней росла и дрожь у меня в коленках, когда я пытался все это осознать. Не покидало размытое чувство «нереальности происходящего».

К концу декабря промежуточный вид траекторий был закончен. Хотелось бы сказать, что в этот момент я сидел за столом и когда нестройные линии сложились в одну картину, я воскликнул «Бинго!» и откинулся на спинку кресла, но я не сделаю этого по трем причинам. Во-первых точных результатов пока не вышло, во-вторых я не сижу в кресле за столом, в-третьих, мне просто не нравится слово «бинго». В любом случае, результат выглядел примерно так:



Я смотрел на эти черточки и не мог сообразить, что с ними делать. С одной стороны вроде бы и на символы похоже, с другой стороны непонятно, что они означают. И тогда я сделал следующее: распечатал рисунки на листе бумаги формата А3 и повесил у кровати, как малолетние девицы вешают плакаты ноющих кумиров. Теперь, находясь дома, я видел эту картинку постоянно и пытался сообразить что же это может означать. Для того, чтобы внимание мое не отвлекалось на другие вещи, со стен были сорваны календари и прочие разноцветные виселки. Однако ничего так и не придумывалось.

Решение, как это обычно бывает, пришло не с той стороны, откуда я ожидал. Серега, который раньше работал со мной за кассами, заскочил за фильмами, и пока я перекачивал информацию он рассматривал мою комнату.
- Забавно! — вдруг прокомментировал он, стоя за моей спиной.
- Ты о чем? — я особо не обратил на его слова внимания.
- Буквы на плакате. Забавно ты фразу зашифровал!
- А с чего ты взял, что это буквы?
- Ну видно же, нет?
- И ты знаешь, что там написано?
- Да, это известная фраза.

У меня внутри все похолодело.


(продолжение следует)